Наши дела

За нашу гордость - наших предков. Акция 9 МАЯ 2012
День Победы - это праздник памяти и радости. Мы славили память наших предков и приобщали молодёжь нашими открытками интересоваться историей. Акция, занявшая чуть более трёх часов, прошла очень успешно... Подробнее

Книжная выставка в Киеве 10-13 ноября 2011г.
С 10 по 13 ноября в Киеве проходила 14-я международная книжная ярмарка. Это уже вторая выставка в этом году в Киеве, на которой издательство «Митраков» представляет публике уникальные книги русского учёного Н. Левашова.. Подробнее

Бигборд на ст. метро Олимпийская с 27.10.11 - 27.11.11
С 27 октября повесили наш плакат сроком на один месяц. Висит он на стене – в направлении метро Оболонь! Посередине перона. Все желающие могут воочию убедится или просто полюбоваться сами. Подробнее

Книжная выставка-ярмарка в Киеве 7-10 апреля 2011г.
В море интеллектуального обмана, захлестнувшем всю планету, недавно появились книги, несущие людям чётко и понятно сформулированную правду о законах природы, о зарождении жизни, о нас с вами и нашей. Подробнее

Бигборд на ст. метро Лесная
Усилия и средства одного человека сравнимы с маленькими речушками и ключами бьющими сами по себе, обособленно. Но если они решают объединить усилия и создать реку, то получается мощный стремительный поток сметающий Подробнее

Акция 9 мая. Мы помним великие победы! 2011г.
Уважаемые господа! Приглашаем Вас присоединится к проведения дня победы и великого праздника “9 мая” Подробнее

Родина-мать зовёт! Акция 9 мая 2010г.
Утром, 9 мая, по Крещатику к площади Независимости прошел парад военной техники времен Великой Отечественной. В марше приняли участие и ветераны, и молодежь, и дети, которые несли цветы и воздушные шары и портреты героев войны… Подробнее

Наркотизация

Мать героина – 2

В Екатеринбурге есть люди, которые уже 10 лет успешно борются с наркомафией и продажным чиновничеством. Поднял и организовал их на борьбу Евгений Ройзман, создатель Фонда «Город без наркотиков». Сейчас он уже депутат Госдумы… На фото – Евгений Ройзман… Про Евгения Ройзмана Дмитрий Пучков Сегодня, 14 сентября, многие граждане отмечают Дни Рождения. В числе возмужавших и повзрослевших, например, Дмитрий Анатольевич Медведев. И Евгений Вадимович Ройзман. Если о Медведеве знает, вестимо, каждый, то о Ройзмане так сказать не решусь. Не каждый. Что, уверен, неправильно. Впервые про Евгения Ройзмана и его Фонд услышал восемь лет назад от Евгения Горжалцана. Женя работал репортёром в «Аргументах и фактах», трудился сурово и регулярно оказывался в самых неожиданных местах. Из рейда в Свердловск он и привёз тот самый материал, что вызвал тучу вопросов, сомнений, гипотез. И ещё книгу привёз. Книгу я прочитал и обомлел – жизнь-то вон, какая бывает! Я и не знал что там, в Свердловске творится! Несколько месяцев назад стал невольным участником дискуссии, чуть не перешедшей в драку. Дискутировали про Фонд. Особенность у дискуссии была типовой: все участники понятия не имели про что говорят. Пришлось выезжать «с лейкой и блокнотом» на места. Говоря языком некоего Швейка, «необходимо, чтобы из меня всё лезло постепенно, как из старого матраца, а то вы не сможете себе представить весь ход событий, как говаривал покойный сапожник Петрлик, когда приказывал своему мальчишке скинуть штаны, перед тем как выдрать его ремнём…» – Я таких, как вы, райотделами покупаю, пошли вон отсюда! – кричала цыганка, пнув милицейский «уазик». – По какому закону обыск? У меня много детей, я мать-героина! – Повтори, чья ты мать? – Мать-героина! Сейчас справку покажу!.. Наркотики через Екатеринбург возили с советских времён, город – крупнейшая на Урале транспортная развязка. Однако до середины девяностых существовал негласный закон: в самом Свердловске в розницу не торговать, чтобы не ставить под удар весь канал оптовой поставки «товара». Но то ли со сменой милицейского начальства, то ли с приездом табора крымских цыган ситуация изменилась. Всего за какие-то два-три года цыганский посёлок отстроился замками из красного кирпича, а реанимационные палаты заполнились полутрупами в наркотической коме. Счёт смертей от передозировок пошёл на сотни. Вся Свердловская область к тому времени плотно села на иглу. Город на игле «В 1998 г. мы поняли, что город гниёт и надо что-то делать, – рассказывает Евгений Ройзман, президент фонда «Город без наркотиков». – Как-то мы с моим другом Андреем Кабановым заехали в цыганский посёлок – там каждый дом торговал. По всему посёлку движение: наркоманы стайками. Купили, тут же «упоролись» и спорят, в каком доме «порошок» чище, в каком – цены пониже. Где дешевле, там очередь стоит. По дороге не проехать – сигналим, чтобы «жаждущих» не передавить. На Шаумяна, 11, – этот дом весь город знал – стоит милицейский «уазик», на капоте – ананас порезанный. На веранде менты сидят, цыган им шашлыки жарит, а у калитки бабка героин на вес продаёт, будто семечки! Тогда у нас и зародилась идея фонда». «Появление фонда “Город без наркотиков” – это реакция здоровой части общества на слабость государства в связи с его неспособностью эффективно бороться с наркопреступностью, – пояснил ситуацию заместитель начальника управления Генеральной прокуратуры РФ в Уральском федеральном округе Илдус Тумаков. – И хорошо, что пустую нишу заняли такие замечательные люди. Никакие фонды, конечно, не должны заниматься ни оперативно-розыскной деятельностью, ни борьбой с наркоторговлей – это дело профессионалов. Но всё равно спасибо им, что собирают огромное количество важной информации. Их данные оперативны и практически всегда подтверждаются». Сейчас по всему городу расклеены объявления: «Пейджер 002 – сообщи о наркоточках, торговцах, машинах». В день приходят десятки сообщений. Информацию проверяют по другим каналам. Екатеринбург – город большой, но все здесь друг друга знают… Наибольшее количество наркоточек и самый дешёвый героин – в Чкаловском районе Екатеринбурга. Я был свидетелем того, как барыги, пойманные с героином в этом районе, умоляли оперативников разрешить им сделать «звонок другу» – начальнику ОБНОНа Чкаловского РУВД Назиру Салимову. На счету у фонда – не только уничтоженные наркоточки. Уже третий год под Екатеринбургом работают два реабилитационных центра. Я сам видел один из них. Там нет ни дорогостоящих лекарств, ни специального оборудования. Лечат там бесплатно. Ломки не будет Пришедший в Центр, добровольно позволяет приковать себя к постели. «Наркомания – это не болезнь. Это распущенность, страшная привычка, но не болезнь, – рассказал Андрей Кабанов, сам 10 лет сидевший на игле. – Наркоман будет резать себе вены на глазах у родных, зная, что они из жалости или страха всё равно дадут ему денег на дозу. Рассказы про невыносимые ломки – враньё! У нас поправляются за неделю... А пока мы у себя в городе доказали: наркоманию можно лечить без единой таблетки, а наркоторговлю – давить своими силами. Уже начинает работать милиция: простые опера никогда не отказываются от нашей помощи, если им не мешает начальство. Жители города тоже с нами. Без помощи государства мы не сможем справиться со всеми поставщиками, но сможем не дать торговать наркотиками в своём городе. Я просто как мужик – не как президент фонда – не дам никому торговать наркотиками в своём дворе. Но и в соседних дворах тоже есть мужики…» Евгений Горжалцан, «Аргументы и факты» от 13 марта 2002 года. Сначала был вот этот материал из «АиФ». Потом я засыпал автора вопросами. Ответ был стандартен: всё правда. Ройзман – глыба. А ещё спустя некоторое время Евгением Горжалцаном заинтересовались сотрудники Басманной прокуратуры. Поступила на дотошного журналиста жалоба. От, вы будете смеяться, международного правозащитного цыганского фонда. К жалобе прилагался пофамильный список журналистов и опубликованных в СМИ материалов, якобы направленных против цыган и содержащих в себе пресловутое разжигание межнациональной розни. В списке фигурировала и фамилия Горжалцан, написанная с ошибкой. Евгению позвонила вежливая барышня, заместитель прокурора, пригласила зайти, дать объяснения. Объяснения подшили в папку «об отказе в возбуждении УД», а Жене распечатали копию. Копия перед вами (1, 2). А через восемь лет уже мне удалось встретиться в Екатеринбурге с Евгением Ройзманом. И лично задать целый ряд острых вопросов. И посмотреть на то, вокруг чего наворотили изрядные горы домыслов, фантазий и просто нелепой лжи. Несколько забегая вперёд: на все вопросы были получены чёткие и понятные ответы. Ознакомиться с ними можно будет в следующей части. Завтра. Если данные ответы вызовут новые вопросы – в комментариях будут обозначены сотрудники Фонда, они и разъяснят непонятное… Садимся пить чай с сухариками и сыром. Про Тупичок, для которого и был написан это материал, Ройзман, конечно, в курсе. Набираюсь смелости и без предисловий перехожу к наиболее волнующим вопросам. – Евгений Вадимович, скажите – Вы бандит? Вместо пространного ответа Ройзман достаёт откуда-то из секретного архива пяток отпечатанных на принтере листов с убористым текстом. Справка, составленная сотрудниками МВД, изучавшими деятельность Фонда легальными и не вполне легальными оперативными методами. Каким-то сбивчивым, немилицейским языком перечислены основные этапы большого пути лично Евгения Ройзмана и Фонда: от умышленного убийства и изнасилования до незаконной огранки изумрудов и торговли антикварными иконами. Изумруды, почему-то отягощены предварительным тайным сговором с руководством РПЦ. Справка, понятно, секретная. Многие, в том числе и в прокуратуре, об этой «липе» знают всё аж с 2002 года. И, что характерно, никаких мер не предпринимают. Даже наоборот – поддерживают контакты и осуществляют совместные операции. Это, считаю, очень странно. Так вот и живёт Евгений Ройзман записным бандитом. С «липовым» документом. А чтобы ловчее антикварными иконами спекулировать – специальный музей открыл. – А небезызвестные «уралмашевские» – с ними-то контакты есть? – Есть, есть, конечно. Я ж на Уралмаше вырос. В школу ходил, вместе учились. Так что с детских лет я с ОПГ по рукам и ногам связан. И поддержали они нас в своё время. Про это в моей книге не раз написано, странно, что этот «секрет Полишинеля» до сих пор кому-то интересен. Если и так непонятно – вот цитата из книги… Ройзман смеётся, а я, на всякий случай, перебираю в уме своих одноклассников. Вдруг пригодятся. – Евгений Вадимович, извините за прямоту, но всё же непонятно – Вы своими действиями мешаете или даже здорово вредите разного калибра людям. Отбираете у них нажитое непосильным трудом. Травите. Публикуете отчёты об их незаконных действиях. Даже в тюрьму их сажаете. Как они вас терпят, почему до сих пор не подошли к решению вопроса радикально? – Представь ситуацию: я в этом городе родился. Я здесь вырос. И те, кто со мной работать начинали и продолжают – тоже. Как меня можно всерьёз напугать? Ну, пробовали, конечно, угрожать адресно мне и моей семье. Ходил в бронежилете, было дело. Но тут надо понимать: если угроза внятная, всяким здравым человеком будут предприняты адекватные меры для её нейтрализации. Думаю, серьёзные люди это понимают. А чисто психологически – даже и страха нет. Есть оглушающее чувство собственной правоты, упрекнуть мне себя не в чем. Ещё раз повторю – это моя страна. И если мне и моим детям грозят какие-то нарколыги и барыги – неужто я должен брать детей в охапку и бежать? Нет. Я не хочу мою страну отдавать наркоторговцам. Никогда такого не будет. Пусть лучше себя поберегут. – Анонимно угрожают? – Да, но это просто несерьёзно. Если не знаешь, расскажу. Наркоторговцы – люди очень бздлявые. Как так? Да очень просто. Наркоторговля – это ж даже не идея. Террористы, например, могут отдать жизнь за идею. Пусть сумасшедшую, но идею. А у этих нет никакого стержня. Держаться им не за что. Самые опасные среди них – завязанные на наркоторговлю менты. Эти действительно могут нагадить, без смеха. Боятся потерять всё, потому и сопротивляются отчаянно. Используют что угодно – власть, насилие, коварство, любые пути. Нас часто упрекают в «недопустимом пиаре». Как выборы какие – сразу команда «Фонд мочить!». Ну, обидно людям из политических и околополитических кругов, что нас все горожане в лицо знают. И не только в Свердловске. А у нас какой пиар? То нарколыг «приделали», то пожары потушили, то людям, чем сумели, помогли. Говорят, на таком пиариться нечестно. Что на это сказать – приезжайте к нам, работайте, будет и у вас пиар. Больше нас сделаете – больше пиара будет. Что-то не едут. Работать ведь придётся. – Евгений Вадимович, что сейчас происходит с наркотиками в стране? – Наркотики – это эпидемия и катастрофа. После алкоголя – самая главная проблема России. И у неё есть огромный потенциал роста. Если приблизительно и на пальцах – пока разрыв пятикратный. 100 000 наркосмертей против 500 000 алкосметрей. Ежегодно. Наркотики пока что просто подороже и менее доступны широким слоям населения. Алкоголь берёт массовостью, а наркотики затягивают мощнее. – Есть ли необходимость во введении градаций наркотиков? Ну вот, например, в Голландии различают марихуану и героин, к разным классам относят. – Вообще-то нет. Попозже заедем с тобой на Изоплит, сам в карантине узнаешь наркотик ли трава. Удивишься, но все, там находящиеся, начинали именно с травы. Нарколыжье присловье есть – «анаша-анаша, сушит мОзги не спеша». Не надо никаких градаций – дерьмо, оно и есть дерьмо. Неужели так интересно начать разбираться в сортах этого «продукта»? Ну, вляпался ты на улице ботинком, правда ведь интересно, в чьё именно – кошачье, собачье или человечье? Лучше ведь просто не наступать. На дворе воскресенье, в Фонде кипит работа. Постоянно звонит телефон, на компьютере то и дело обновляется экран с сообщениями. Сообщения граждане присылают на пейджер. Номер 002 известен всему городу. Обычно пишут где, во сколько и чем торгуют. Адрес, квартира, фамилия и приписка: «торгуют постоянно, круглые сутки». Люди просят помочь остановить эту мразь. У Фонда целая армия своих, самых надёжных информаторов – от бывших наркоманов до сотрудников таксопарков. Все данные споро обрабатываются и систематизируются. При желании правоохранительных органов, вся информация направляется им, никто не делает из неё секрета. Но чаще приходится таки надеяться только на свои силы. Каждая операция Фонда – одновременно милицейская или ФСБшная. Как так получается? Фонд: – Парни, давайте поработаем, мы нашли закупщика под цыган. Менты: – Мля, у нас бензина нет и денег закупных тоже. – Ждите… – Мы собрали деньги, поедем на нашей машине. Работаем? – Ну, заезжайте... По итогам приложенных усилий обычно звучит слово «приделали». Приделали – это когда собран мешок доказательств с довеском, барыга «принят» с мечеными деньгами, товаром и свидетелями. All inclusive, в общем. – Каждую такую операцию мы снимаем. Это бывает неприятно, бывает и опасно, но снимать надо. Эти съёмки очень правильно публиковать. Кто торговал, кто покупал, кто прикрывал, кто крышевал – смотрите. Поначалу публика выла – дескать, это нанятые актёры. Да, говорим, действительно. А цыган мы из театра «Ромэн» пригласили!.. Из сводки за 9 сентября сего года Сейчас в нашем архиве точно есть больше 700 часов оперативных съёмок. 3 000 операций. Мы можем выдернуть из архива любую информацию по любому событию десятилетней давности. Это ж факты, они не устаревают. База данных у нас действительно могучая. Больше чем у ФСБ и ФСКН. Постоянно пополняется новыми, свежими данными, лицами, съёмками, фотографиями, адресами. Мы практически в реальном времени знаем, что и где. Разумеется, делимся информацией с правоохранительными органами. Для примера: по Екатеринбургу в этом году поступило 39 665 сообщений. Для сравнения по Кургану – всего 8. Последнее, от 14 января сего года. Торговали на улице Савельева, 6. А по улице Ленина в Екатеринбурге – 388 сообщений. Например, по Ленина, 40 – барыжат круглосуточно. Город Каменск-Уральский. Опять улица Ленина, теперь дом 8. Первый этаж. Торговля идёт прямо из бронированного окна. Суёшь денежку в маленькое окошечко, открывается окошко побольше, тебе выдаётся набор из маковой соломки, ацетона – в общем, весь комплект. Все всё знают, торгуют белым днём, начальнику местной милиции – побоку. Надо бы ему «помочь». Работаем по этим сигналам. – Есть ли у Вашей организации аналоги? – Аналогов у Фонда нет. Ни у нас, ни за рубежом. Иностранцы периодически обращались за советом, приглашали на всякие семинары, но я не езжу больше. Надоело, да и здесь дел невпроворот. Но если кто-то приходит по вопросам создания такого Фонда у себя в городе – помогаем всем, чем можем. Хотя бы советом. По наркотикам ведь если начинаешь работать честно (а по-другому никак нельзя) – всё получается. И немедленно начинаются конфликты, появляются враги: нечистоплотные политики, медики, менты. Что касается нас – мы работаем честно, потому ничего и не прилипает. Без затей, конечно, но иного пути нет. Только начисто. Когда мы начинали – это было революцией и восстанием. Сейчас стало потише, но значительно прибавилось рутинной работы – каждодневной, кропотливой и нудной. – Что было бы правильно сделать для борьбы с наркоторговлей в национальных масштабах? – Считаю, что необходимо скорейшее введение жёсткого визового режима со всеми нашими наркопроизводящими соседями, в первую очередь – с Таджикистаном. Ужесточение наркостатей в УК тоже необходимо. За торговлю – пожизненное заключение и обязательная конфискация имущества. Чтобы человек, решивший торговать наркотой, заехал бы на нары, а если улыбнётся ему из тюрьмы на волю вернуться – чтобы возвращался на правах БОМЖа. Введение ответственности за употребление – тоже мощнейший сдерживающий фактор. И принудительное лечение обязательно. По типу ЛТП. Но чтобы был выбор – в тюрьму или лечиться. Многие выберут лечение. Правозащитники, конечно, взвоют. Но пока что-то молчат. Видимо, 100 000 граждан ежегодно – нормальная для них цифра. Терпимая… – А как у вас в городе дела с «преступностью, не имеющей национальности»? – Пока что не очень. Таджики, цыгане и азербайджанцы явно лидируют. С большим отрывом. А вот армяне и грузины приняли решение этим дерьмом не мараться. И за своими следят. Да, таджики возят и продают. Азербайджанцы возят и продают. А грузины и армяне – нет. За всё время – только двоих поймали. Да и то, стоило делу закрутиться, сразу же появились у нас представители соответствующих диаспор с предложением самостоятельно навести правопорядок. И таки навели. Среди своих. Ругались потом, рулились долго. Но в итоге постановили – не связываться с этим наркодерьмом. Бывает и по-другому, конечно. Спешат на выручку «приделанным». Встретились, поговорили. Разговоры очень простые: приехал за человека его соотечественник впрягаться. У него сразу интересуются – понимаешь, что ты сейчас за барыгу впрягаешься? Да я, говорит, не впрягаюсь, так, по деньгам хотел вопросы порешать. Должен он нам. И не впрягся. Съехал с темы. Барыги ж не люди. Если кто-то попался – начинают друг друга наперегонки сдавать. Заехавшие на Изоплит всю подноготную этого бизнеса знают досконально. Торгаши, конечно, хитрят. Разрабатывают схемы с закладками, с паролями и явками, с бегунками. Есть прямо новаторы и рационализаторы. Один умелец, например, героин возил в баке КАМАЗа. Растворил больше 200 килограммов в соляре. Выпаривал понемногу на дому, продавал. «Хлопнули» и его. – А русские? – Есть, конечно. Особенно много молодых русских парней по притонам гниют. Знаешь, в таких притонах-винтоварнях часто встречаются очень красивые или бывшие когда-то таковыми девчонки. Как они туда попадают? Да просто. Приходят из интересу или со знакомыми за компанию. Они могут и не употреблять ничего, но трудящиеся винтовой «лаборашки» красавицам винта в напитки подливают. Сначала понемногу. Дев начинает маленько таращить. Сила воли и самоконтроль ослабевают. Потом дозу чуть увеличивают. И пошло-поехало. Через несколько раз девчонка «подсела». А дальше всё и вовсе без прикрас. В газетах их образ жизни называется «сексуальным рабством», а на самом деле это просто грязная групповуха за вонючую дозу. Собрались нарколыги, винтом двинулись, либидо подпрыгнуло, а тут и девки рядом, готовые на всё. Русские красавицы. Современные русские ведь во многом равнодушны. Это хуже всего. Как говорится – «Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и ложь». Окурки в окошко, фантики в форточку, корысть, эгоизм – это же наше, родное. Чему удивляться, что у нас и милиция такая же – она ведь из нас же и набрана. И, что интересно, равнодушным выжить сложнее всех. – Цыгане и таджики чем-то выделяются? – По цыганам у нас целая огромная база данных. Да просто в книге почитайте, там про них много интересного. Странная какая-то особенность с ними наблюдается: сами торговцы-цыгане практически не употребляют. А вот их дети – почти поголовно. Таджики тоже и возят и торгуют. Мост через реку Пяндж сильно способствует наркотрафику. Это, без дураков, национальный бизнес в Таджикистане. При СССР «международную» наркоторговлю душили, а с началом смутных девяностых всё запустили. Начни сейчас против Таджикистана действовать, гайки заворачивать, так они сразу повернутся лицом к США. Там уже большая политика, не до частностей с наркоторговлей… Скопировать текст книги «Город без наркотиков» читать всю статью: Советник

Продолжение рассказа о том, как настоящие люди своими силами успешно борются с наркомафией, спасают попавших в наркотическую ловушку земляков, как могут, противостоят чиновничьему безпределу и коррупции, провокациям и клевете…

Про Евгения Ройзмана

Дмитрий Пучков

Продолжение. Первая часть

«Концлагерь» на Изоплите встретил крепкими воротами и двумя здоровенными «кавказцами», сидящими на цепи. «Кавказцы», понятно, были в виде собак. Охраняли небольшой двор, какие-то постройки и пристройки. Крыльцо перед главным зданием не пустовало – несколько коротко стриженых парней дымили сигаретами и негромко беседовали. Здороваемся, проходим внутрь.

При входе лежит большой коврик, о который все входящие тщательно вытерли ноги. Внутри «концлагеря» чисто и тепло. Не могу сказать, что там уютно, уют редко достижим в тех местах, где проживают сплошь мужчины. А вот и самая суровая часть «концлагеря» – карантин. Крепкие решётки из арматуры, замки, какие-то шевеления и вздохи за ними. Захожу.

Двухъярусные металлические койки. Стоят плотно. Практически все заняты. Повально застелено бельишко, в углу прикручен телевизор, откуда-то играет музыка. «Постояльцы» спят, некоторые читают, парочка граждан поднимается на локтях. Смотрят на меня. Кто с интересом, а кто бессмысленно. Не «Хилтон», конечно, но, повторю ещё раз – опрятно и ничем не воняет.

Из обещанных «ужасов» в карантине удалось увидеть только наручники. Дело, кстати, добровольное. Про наручники тема давняя, пеняли ими Ройзману не раз. Альтернатива наручникам – нарядные цветные бантики. Но они не так эффективны в деле оборения наркозависимости. Потому и не прижились. Замеченные же наручники держали за руку очень сонного гражданина, вы не поверите, аж из Австрии. Алкоголик.

Его как следует колбасило, но силы улыбаться всё же нашлись. Улыбка здорово истощила силы борца с собой же, и он немедленно уснул. А вообще, алкоголики, встреченные на Изоплите, практически постоянно улыбались. А чего не улыбаться на фоне остальных-то? Как в онкологии с насморком оказаться. В противоположном углу, сказали, ещё эфиоп лежит. Но эфиопа я смотреть не пошёл. Что я, эфиопов не видел?

Сопровождает меня один из «старожилов» Изоплита, сотрудник Фонда. Крепкий брито-стриженый парень в чёрной толстовке с капюшоном. Чувствуется – из числа уважаемых на Изоплите персон. Да, мой сопровождающий «из бывших». Начинал, как и обещали, с травы. Теперь работает с Фондом. Дисциплинарно зыркает на свежезаехавших, а те уже начинают шептаться между собой, мол, по телевизору нас покажут. Нет, говорю, по телевизору не покажут, но желающие могут поведать, как здесь оказались. Договорились так: все лица в видеороликах разблюрю, но рассказывайте всё, как было, может кого-то сумеете остановить своими историями.

Передо мной паренёк с заклеенной пластырем щекой. Пока он усаживался на койке – посмотрел на его руки-ноги: ссадин и кровоподтёков нет. А чего со щекой? Да вот варил всякое и обварился. Рядом ещё один паренёк с веником и совком управляется. Ты, интересуюсь, дежурный, наверное? Нет, говорит, не дежурный. Лежать надоело, вот приберусь немного. Подмести надо, воды притащить, если кому совсем плохо станет.

«Постояльцев» в карантине всегда много. Много настолько, что не все желающие могут попасть в «концлагерь». Заезжают сюда разными путями: некоторые прибывают в багажнике отеческого авто, другие напрочь не помнят, как здесь оказались, единицы пришли добровольно. У последних – самые высокие шансы выжить. Отдельные граждане из числа недавно заехавших похожи на растения: маслянистые глазки в расфокусе, расслабленная нижняя челюсть, шаркающая походка – чисто компьютерная игра Fallout и тамошние бессмысленные торчки.

Вообще говоря, проявления к наркоманам какого-либо пиетета на Изоплите не заметил. Пояснили мне такое положение дел простецки: какое может быть уважение к человеку, добровольно превратившемуся даже не в животное, а в растение и не имеющему сил тормознуть? Ты способен всерьёз уважать лук-порей? Не, торчков у нас за людей не считают. Да и не у нас тоже. Так, гамно на палочке. Но некоторым всё же удаётся вернуть себе и уважение окружающих и, что гораздо дороже – жизнь.

Сидели в кухне. Дежурные пацаны предложили чаю и куриных яиц. Остались, говорят, после ужина, может хочешь? Но яиц мне не хотелось, хотелось посмотреть на пищевой репертуар «концлагеря». Меню у контингента оказалось лишено французского изящества: уже упомянутые яйца, масло, сыр, колбаса, каши, картофельное пюре, курица, щи, макароны, гречка, тушёнка, гороховый суп. Фуагры нет. Лангустов тоже.

Уже совсем в темноте пошли осматривать хозяйство. Хозяйство невеликое, конечно, но исправно работающее: столярная мастерская, небольшой авторемонтный цех, свинарник и курятник. Работа по хозяйству – дело добровольное. Желающих потрудиться хватает. С одной стороны многие умеют работать руками, а с другой – тупое лежание на боку истощает хуже самой тяжкой работы.

Скажи, спрашиваю своего сопровождающего, а бегут отсюда люди? Бегут, конечно. Регулярно. Прибегают домой, там шум, паника – любимое чадо вернулось. Радуются все. А потом опять в багажнике привозят и назад принять просят. Это из человека в растение быстро превращаются, а наоборот – времени много нужно. В карантине 28 дней, да потом ещё 11 месяцев без карантина. Потому сюда родителей и не пускают. Сдают они нам сюда амёбу бессмысленную. Через несколько недель гражданин возвращается в форму, становится похож на человека. Связно говорит, смотрит умными глазами – в общем как бы уверенно встал на верный путь и пошёл. До первого телевизора. Почему телевизора? Ну, это смешная тема. Сейчас расскажу.

Наркоманы – они ж не работают толком, денег постоянно нет. Надо воровать, грабить, а это не всем под силу. Некоторые просто боятся или не умеют. И тут родственники оказывают торчкам неоценимые услуги – дают денег. Особенно ценятся родственники доверчивые, слабые и престарелые. Бабке в рыло сунул, пока она встаёт – тебе пенсия. Или обманом. Кредиты очень выручают. Поди, плохо – родную мать в долгах оставить. Нарколыги – это такие хитрые бестии, что способны всех вокруг убедить выдать им денег.

Ну и телевизор, конечно. Телевизор – это важная опорная точка, аж до смеха. Родители зачастую не могут на чадо своё без розовых очков смотреть. А когда любимое дитя телевизор из хаты выносит, чтобы сбыть за три копейки и вмазаться – тогда замечают: дело неладно. Телевизор в доме пропал – это ж сразу заметно: шум, крики, паника, прозрения всякие, великие открытия и запоздалые озарения. Ну грузят «одумавшегося» в багажник и к нам. Всё ж давно известно, тут все «по ту сторону» бывали.

– А ломки? Расскажи что это такое? Правда они такие невозможные и с ума сводят?

Мой сопровождающий затягивается сигаретой, закашливается, смеётся.

– Ломки – это как гриппом заболеть. Ну, неприятно бывает, кости там всякие и суставы ломит. Короче говоря – вполне терпимо. Торчки, это ж такие артисты – расскажут непричастным всякого, только слушать успевай. Тут некоторые поначалу не понимают, куда попали, начинают песни жалостливые петь, на сострадание давить. Зря стараются, я ж говорю – мы все через это проходили. Кроме смеха эти басни ничего не вызывают.

– Преступления, совершаемые наркоманами – это вынужденная мера?

– Ну как, вынужденная? Вот, хочет человек вмазаться, а денег нет, продать нечего. Значит, надо отобрать или украсть. Ты не думай, что они там не соображают ничего – всё они соображают. И что украсть и как продать. Никакого аффекта и в помине нет, уж мне-то баки не забьёшь.

– Что из наркотиков сейчас употребляют? Есть ли у наркоманов «мода»?

– С наркотиками некоторые чудеса бывают. Не спрос рождает предложение, а наоборот. Коллектив опять же играет свою роль. Раз – и всей компанией молодёжь подсаживается. А всякого легкодоступного дерьма появилось очень много – «крокодил», «спайсы» всякие. Вот «крокодил» – модная сейчас штука. Дёшево и с точки зрения приобретения – сбыта наркотиков безопасно. Наркотик – аптечный, т.е. все ингредиенты легально продаются в аптеке. Аптекари тоже не дураки – торгуют прямо наборами.

Кожа у употребляющих начинает шелушиться, отслаиваться, подгнивает – граждане выглядят, как крокодилы. Все, конечно, знают, что к чему. И производители не отстают – фармкомпаниям, разумеется, выгодно, когда их продукты продаются пачками. «Крокодильщики» эти в последнее время заплывают пачками. Подсаживаются целыми семьями. Притоны, как грибы растут.

Наркотик такой артельный. Один серу со спичек счищает, второй йод тащит, третий бензин – вот и бригада сколотилась. Надо денег – начинаются кражи, грабежи. Колёса там с машин поснимать или родную мать обнести. Всё они видят, всё понимают. Видят своих гниющих заживо «коллег». Но тормознуть не могут. Жажда наслаждения сильнее. Да ты сам посмотри – худощавый, с испорченными руками и лицом, на ногах точки чёрные – «крокодильщик».

Есть ещё прикольные ребята – «винтовые». Эти «винтом» вмазываются. Стимулятор мощный, по 6 дней не спят и не едят. Один тут у нас прибыл по макушку накачанный, как услышал музыку из телефона – в пляс пустился, не удержишь. Не знали, как его угомонить, чтоб спать улёгся. Поприседай, что ли, говорим. Ну, он и тут не подкачал – приседал полдня и пёрся, еле остановили. Разве нормальный человек так круто выступить сможет?

Многих нам удаётся привести в чувство. Люди отрезвляются, видят разницу между «той» жизнью и обычной. Задумавшиеся выбирают всё же жизнь, а не проторённый маршрут от тюрьмы к могиле. У нас же тут лечения никакого нет, даже психолог – и тот отсутствует. Самое дорогое, что можно наркоману предложить – это время. Паузу. Он же стремительно мчит прямо к могиле, а мы его тормозим. Подумай, дружок, туда ли ты спешишь?

Вот недавно лес у нас горел. Предложили парням тушить. Кто добровольцы, есть такие? Есть. Нашлись. 28 человек. Работали «по-чесноку», не халявили. Может и выйдет из них толк, посмотрим. Мотивация, в принципе, сильная – остаться в живых. Она работает лучше всякого психолога.

Возвращаясь в темноте после осмотра изоплитовского свинарника с тремя добротными хрюнами внутри, вляпался ногой в это самое. Гавно – оно и есть гавно. Свиное, кошачье или человечье. И правда – лучше туда не наступать. Целебнее как-то.

На излёте ночи помчал в аэропорт «Кольцово» на спецрейс Екатеринбург – Москва. Погрузился в заказанное такси, пристегнулся. Таксист не гнал особо, за окном темно, достопримечательностей не видно. Закурили. Разговорились. Ройзмана, интересуюсь, знаешь?

– Знаю, конечно. Его у нас все знают.

– А кто он?

– Как это – кто? Ройзман весь город держит. И с «уралмашевскими» нариков гоняет. И барыг. Отжимает у них бизнес. Притоны хлопает.

– То есть он сам бандит?

– Да не, не бандит, вроде.

– А бизнес зачем отжимает? Чтобы самому торговать?

– Да не, он сам не торгует, вроде. Хотя, конечно, непонятно, куда он всё у барыг отобранное девает.

– Так что он такого сделал, что его каждый первый знает?

– Да знают его и всё. Ходит везде с охраной, кожаная куртка у него с надписью РОЙЗМАН во всю спину. В телевизоре постоянно выступает. Иконы скупает. А ещё чем занимается… А, во! Он в аптеках запрещает продавать разные лекарства.

– Как так?

– Ну, есть такие наркотики, которые можно в аптеках без палева покупать. Таблетки всякие от кашля вместе в бензине варят, а потом колются. Таблетки сами по себе безобидные, а из-за Ройзмана их теперь не купишь. Не разрешает торговать. Пенсионеры очень недовольны.

– А просто наркотики можно у вас в городе купить? Героин, например? Вот прямо сейчас можно?

Таксист замолкает, снижает скорость и смотрит на меня со значением. А я-то думал, таксисты знают всё…

Вернулся домой, описал всё, что увидел и задумался. Действительно, с так называемой наркомафией должна бороться милиция. Если милиция с наркомафией бороться не может или не умеет – тогда, конечно, вовсе бороться не надо.

А тем временем в России появился новый национальный практический вид спорта. «Как нам обустроить Россию» называется. Поимённо известные граждане делают зримое и измеримое. Для себя лично. А получается – для своего народа.

Здесь наркоторговлю в бараний рог скрутили, там чиновника продажного вон вышибли, бабке старой операцию на глаза пробили, пожары лесные за свой счёт потушили, в детдоме всем миром ремонт сделали, коляску ничьему ребёнку приобрели, малознакомой матери сына из бездонной наркомогилы вытащили, лавочку у подъезда покрасили, музей открыли.

Такое вот примитивное мировоззрение получается: не хочешь жить в дерьме – просто приберись вокруг себя. Нормальный путь русского национального героя с немецкой фамилией Ройзман.

Про героя – это я всерьёз и без преувеличений, если чего. Известен всенародно. Слухов и домыслов про него – море. Помогает слабым и немощным. Спасает жизни. Нечисть в дугу гнёт. А сам не гнётся. Имеет спортивные достижения. Даже песни о нём слагают

Для интересующихся

Часть первая

Личная страничка Евгения Ройзмана

Сайт Фонда

Группа Вконтакте

Видеоканал Фонда на youtube

Помочь делу

источник: Опер.ру



Оставить комментарий